Интересно предположить, а что бы произошло, если бы Гитлер обнародовал это предложение? Черчиллю, на¬поминает Чармли, летом 1940 г. удалось воспрепятство¬вать переговорам, убедив своих коллег по правительству в том, что германские условия будут абсолютно неприемлемыми. Он нарисовал мрачную картину Великобритании, из-за разоружения оставленной на милость Герма¬нии, и передачи Германии военно-морских баз на Оркнейских островах. Это не соответствовало действительности, но отвечало его цели - не допустить начала мирных пе-реговоров. Если бы Англия согласилась с этими условиями, - нетрудно догадаться, что произошло бы дальше. Уже к июлю 1940 г. германо-советский пакт начал разваливаться вследствие аннексии Советским Союзом прибалтийских государств, претензий Сталина на Болгарию и, самое главное, вследствие геополитических планов Гитлера на Востоке. Гитлер почти наверняка напал бы на СССР летом 1941 г., но неучастие Великобритании в войне радикально изменило бы ситуацию; время стало бы работать на Гитлера.

19 июля Гитлер пророчески заявил, что продолжение военных действий будет стоить Британии ее империи. В книге о политике Черчилля Английский историк Дж. Чармли парадоксальным образом доказывал, что в геополитическом плане все произошло точно так, как предрекал Гитлер. На самом деле, английская колониальная империя в середине 60-х гг. исчезла; уровень жизни англичан в 60-80 гг. составлял 80 % от немецкого, а английский фунт стал слабее немецкой марки. Чармли остроумно предположил, что инопланетянин, попавший в Европу 50-80-х гг., на вопрос, кто в 1945 г. проиграл войну, наверняка дал бы неправильный ответ: если англичане вели войну за независимость Польши, то она закончилась неудачно; если войну вели для того, чтобы не дать тоталитаризму проникнуть в Европу, то она тоже закончилась неудачно; если ее вели для того, чтобы сохранить положение Великобритании как мировой державы, то она и в этом смысле закончилась поражением.

Однако ужесточение бомбардировок и нарастающее ощущение беззащитности перед ними усиливало нена­висть к Англии и способствовало мобилизации немцев на борьбу в большей степени, чем пропагандистские ухищ­рения Геббельса — не деморализация и паника, а сплоче­ние и ненависть стали следствием массированных бомбе­жек Германии в заключительной стадии войны. Немцы, и без того народ дисциплинированный, вели себя исклю­чительно организованно и сплоченно: сразу после отмены воздушной тревоги они приступали к расчистке завалов, уборке улиц. Собственно, немецкий тыл вследствие бом­бежек (а не вследствие пропаганды) становился все более солдатским, жестким, упорным — и это без всяких уси­лий со стороны Минпропа… Даже церковная оппозиция в лице епископа Галена заговорила о божьей каре для тех, кто ответственен за бомбежки невоенных целей, кто за­был о рыцарской войне, солдатской гордости и чести и руководствуется низменными чувствами мести .

После того как 12 октября 1940 г. Гитлер отменил опе­рацию «Морской лев», немцы, утомленные напрасным ожиданием вторжения в Англию, стали раздражаться монотонностью и шаблонностью военных сводок. Преж­ний интерес к войне остыл, и появилась необходимость подогревать его искусственно, ибо перспектива второй военной зимы мало кого прельщала. СД моментально реагировала на перемену настроений в обществе и пере­давала в «Вестях», что наскучившая пропаганда вынуж­дала немцев обращаться за информацией к другим источ­никам, в том числе и к иностранному радио.
Летом и осенью 1940 г. в центре внимания немецкой про­паганды были советско-германские отношения: у немецкой общественности создалось впечатление, что не согласо­ванные с Германией действия Сталина в Бесарабии и Северной Буковине883 свидетельствуют о неудовлетво­рительном состоянии советско-германских отношений. Живой интерес вызвало у немцев возвращение в СССР воскресенья вместо простого выходного через каждые 6 дней, возвращение знаков отличия для офицеров и от­дания чести военнослужащими Красной армии. СД пере­давала, что многие немцы сомневались в продолжитель­ности советско-германского соглашения и в том, что тог­дашняя граница между СССР и Германией надолго останется неизменной.

Нацисты овладели и улицей; в конце 20-х гг. улица принадлежала красным783, нацисты со своими знаменами и лозунгами осмеливались появляться только на грузови­ках. Со временем все изменилось. Гитлер использовал опыт Муссолини, который направлял вооруженных чер­норубашечников во враждебные фашистам провинции, там они громили помещения профсоюзов и социалисти­ческой партии. Хотя Гитлер и не мог открыто прибегать к насилию, как это делал Муссолини (в Италии в «красное двухлетие» 1920-1921 гг. практически царила анархия) но принцип этой тактики он освоил и осуществлял, не­смотря на давление республиканских властей.

«12»