Дело в том, что критическим моментом в развитии британской внешней политики по отношению к Германии стал захват немцами (вопреки обещаниям на Мюнхенской конференции в сентябре 1938 г.) Чехии в марте 1939 г. До конца 1938 г. все соглашались, что главные цели фюрера лежат в восточноевропейском направлении; существовало общее мнение, что он хочет просто сломать версальские ограничения и собрать в рейхе всех немцев Центральной Европы. Зверская волна антисемитизма в Германии (после погрома 8 ноября 1838 г.) смыла все надежды на мирное решение конфликта, и с зимы 1938—1939 гг. война с Германией стала казаться англичанам неизбежностью. Малодушные и ошибочные расчеты, приведшие к Мюнхену, отступили перед безрассудной и иррациональной решимостью англичан в следующий раз дать отпор Гитлеру, чего бы это ни стоило. Это была истерическая реакция, но гитлеровское ускорение истории рано или поздно должно было такую реакцию вызвать.

Это придает спорту особую магию, ибо хотя целенаправленная деятельность в боль шинстве случаев носит творческий и созидательный ха­рактер, но ее вынужденность зачастую снимает спонтан­ность. В глазах молодежи, стремящейся к самовыраже­нию, спорт иногда стоит выше, чем труд. Поэтому нацисты придавали спорту большое значение, проницая в нем выигрыш для своей идеологии. Не случайно один анг­лийский знаток истории спорта писал, что «за противо­речиями и ложью нацистской демагогии в отношении физического воспитания и спорта скрывалась весьма последовательная, хотя и не до конца продуманная фило­софия».
Гитлер в «Майн кампф» весьма определенно отдавал предпочтение физическому воспитанию молодежи, а не ее образованности. «Подлинно народное государство, — писал Гитлер, — не должно ограничиваться механичес­ким пичканьем молодежи знаниями, а должно в первую очередь обратить внимание на воспитание здорового тела. Лишь во вторую очередь следует обращаться к духовному развитию детей, но и здесь на первом месте должно стоять воспитание характера, особенно силы воли и решитель­ности, связанных с воспитанием чувства ответственнос­ти. Лишь в последнюю очередь нужно думать о знани­ях»947. Именно поэтому Гитлер очень любил выражение «физическая закалка» (korperliche Erttichtigung). Такой подход к вопросам физического воспитания противоре­чил традиции физического воспитания детей в немецкой педагогике.

В 5.30 утра 22 июня I941 г. по немецкому радио про­звучали фанфары Листа, которые с этого момента в тече­ние всей войны открывали новости с Восточного фронта, и Геббельс дрожащим от волнения голосом зачитал гитле­ровскую прокламацию о начале войны. Тон последую­щей антисоветской пропаганде Геббельс задал обширной программной статьей в Das Reich; он представил начав­шуюся на Востоке войну как «войну цивилизованной части человечества против кровавой большевистской диктатуры, поправшей нормы человеческого общества*. Эта война, уверял Геббельс, носит превентивный харак­тер, и она воспрепятствовала тому, чтобы «дикие больше­вистские орды вторглись в Европу и опустошили ее, ре-ализуя гегемонистские претензии ленинизма». По словам Геббельса, речь шла о «крестовом походе Европы против большевизма».

Появление оппозиции именно в среде протестантов стало неожиданным для Гитлера. Ведущим теологом БК стал Карл Барт, первым высказавшим идею о допустимо­сти сопротивления или неповиновения государству, нару­шающему заветы Бога. Никто до Барта не вносил в тео­логию столь подчеркнутое этическое начало. Позиция Барта и его соратников напоминала о нравственном пред­назначении и долге человека. Много родственного с Бар­том имела этика другого богослова и одного из руководи­телей Б К Дитриха Бонхоффера, участника Сопротивле­ния, повешенного 9 апреля 1945 г.
Составленная Бартом декларация Первого Синода БК Старопрусского союза в Бармене (29-31 мая 1934 г.) была направлена против ДК и их принципа фюрерства. Эта декларация, провозгласившая независимость церкви и веры, стала теологическим базисом БК. Церковная дог­матика, поддержанная БК, объективно выполнила про­грессивную роль в борьбе с иррационализмом приспешни­ков нацистов. 19-20 октября 1934 г. в Далеме состоялся Второй Синод БК, ставший высшей точкой сопротивле­ния нацизму. Декларации и устремления сторонников БК выходили за рамки верноподданнической традиции лю­теранства, что проявилось прежде всего в отказе церкви от попыток государства вмешиваться в ее дела.

«1