За родным порогом дома,

В том Задонье,

Испытал души изломы

Я в неволе.
Где седою головою —
Закружило,
Где цыганка мне не счастье
Ворожила,
Где полячку в жены нарекала,

Будто наперед судьбу всю знала.

Как в неволе духом я окрепну,

Стану другом зною, стуже, ветру.
Как во снах двухлетним себя помню,

Похороны матери по зною.

Кудри ей крутил, просил: проснися,

Мне скорей с улыбкой улыбнися.
Это было страшно.

Это было…

Бабка лебедой меня кормила,

Той травой родного мне

Задонья,

Где впитал с травой степей раздолье.

После того, как люфтваффе проиграло воздушную войну, настроения в немецком обществе упали, и только после заключения германо-итало-японского пакта от 27 сентября 1940 г. немцы опять стали склоняться (как передавала СД) к одобрению нападения на Англию. Первый английский налет на Берлин (24 августа 1940 г.) шокировал немцев — никто не мог поверить, что такое возможно, ибо в начале войны Геринг клятвенно обещал, что ни один вражеский самолет не пересечет немецкие пределы, Герингу верили: он имел репутацию энергичного, ответственного и умного человека.

И путь твой звезды освещали, Сверкая
И чтоб с тобою возгорались

Кто радом дух твой возбирал,

И чтоб дела твои свершались,

И Бог от бед всех сохранял.
Сколько любовной истомы в тебе,

Вижу я все за версту,

С полной отдачей в нелегкой судьбе

Даришь свою красоту.
Так и должно в этом свете идти

— Что-то кому-то дарить.

Чтобы дорогу всю эту пройти,

Надо кого-то любить.
Знойной истомой, сгустком любви

Сердце беря на разрыв,

Всплески любовные смело дари,

Тайною мысли покрыв.
Ты еще в силах кого-то пленять

Взглядом пронзенных очей,

Скольких еще нужно так соблазнять

Вздохом бессонных ночей.
Так и отдай от природы сполна,

Выпей всю чашу судьбы.

Пусть и нелегкая в жизни судьба,

Не прячь своей красоты.

В каких сомненьях пребывая,

Скрываю свои мысли я,

Когда звезда твоя, сверкая,

Укажет путь мне осветя.
В каких раздумьях размышляя,

Тебя я в степень возвожу,

Твой образ в образа вгоняя,

К тебе молитву возношу.
Вступившую в прелестный возраст,

Который женственность несет,

И пусть засеребрился волос,

Красу годам он воздает.
Еще не время дали мерить,

Еще не время грех снимать.

Любовным взглядам можно верить,

В объятьях жарких пребывать.
Еще влюбиться без огляду

На весь оставшийся предел,

Утеху взять себе в награду,

Где б насладиться дух успел.
Чтоб без мороки, сожаленья

Восторгом молодость жила

И чтобы тайны откровенья

Не знала грязная молва.
И чтоб сомненья не мешали

Возвысить радость бытия.

Крыса в свиное корыто забралась

И громко сказала: «Это мое!

Вот, наконец, я момента дождалась:

Я теперь главное года зверье.
Мне все поклоны, дары, восхваленья.

Я их достойна, вынослива я».

Не ждите от Крысы земного прощенья

У Крысы все Свиньи Благие друзья.
У Крысы друзей и врагов вполовину,

Но Крыса всеядна, жестока порой.

Если все Крысы сольются в лавину,

Мы пред жестокою встанем судьбой.
Но Крыса, по правде, очень красива

И по-крысиному очень добра…

Так же, как Свиньи, порою спесива,

Не держит крысиного яда и зла.
Крыса в свиное корыто забралась

Не с голодухи, не со злости какой.

Просто момента своего дождалась

«1234»