Восстание немецкого духа

О, какое чудо! Солнце уже достаточно взошло, а эти цветы все плач7т
не освободились еще от росы. Красивые, ярко-розовые цветки на высо
ком стебле с продолговатыми листьями, несомненно, плакун-трава
Фантастическое название, не правда ли? Так цветы эти называют в этой
местности, а по-научному—дербенник. Я стою и любуюсь, мне торо-
питься некуда, я специально ехал за этими чудесами.
К реке подхожу, когда она уже вся проснулась, играет на солнце
волнуется от небольшого ветра.
Я стою как раз в том месте, где речку можно перейти вброд. Дно
здесь песчаное, а вода чистая-чистая, даже видны плавающие пескари-
ки, окуньки. Я закатываю штанины выше колен и вхожу в воду. Какая
благодать…
Стоит на мгновение замереть, как пескари щекочут мои ноги, как
раньше в детстве. Беру удочку и пробую ловить тут же. Смело берется
окунишко. Возвращаю его в речку. Забрасываю снова и продолжаю
шлепать по воде. Отношусь к ловле, конечно, несерьезно. Теперь
взялся пескарь. Я, не отцепляя его, забрасываю удочку с рыбой снова.
Пескарь водит поплавок из стороны в сторону. Удилище плавает у моих
ног в воде. Я умываюсь речной водой, разбрызгивая ее. Читать далее »

Наш Белый мир в сетях у “эфиопов”,+
А “новым православным” хоть бы хны…
Купив билеты в сладкий рай за гробом,
Тучнеют “патриаршии” сыны.

Им хорошо пред кривдою смиряться,
Князь мира дал кусок от пирога!
Но всё сложнее к Истине продраться
Тем, кому жизнь во тьме не дорог?.

О как их мало, как до боли мало
Всех думающих, ищущих, живых!
Не павших перед красным пъедесталом,
Молитвами замученных святых.

Дай, Бог, и мне быть тоже среди верных!
Прослыть в миру раскольником, больным…
Очистить душу от бесовской скверны,
Отвоевать у нечисти свой Рим.

Массовое воодушевление спортом было одинаково характерно и для двадцатых и для тридцатых годов, а в кайзеровские времена спорт носил преимущественно ари­стократический характер и являлся досугом элиты обще­ства или армии. Впрочем, при нацистах интерес к спорту в армии сохранился. Так, в люфтваффе многие офицеры занимались охотой, поскольку это могло способствовать повышению в должности (Геринг был заядлым охотыи ком). По инициативе Геринга 18 января 1934 г.в По был принят охотничий закон, которым восхищалисГдТ леко за пределами Германии: он предусматривал, к при­меру, уголовное наказание за убийство орла, применение в охоте яда или стальных капканов. Вивисекция в Прус­сии была запрещена под страхом смертной казни. Геринг даже настаивал на запрещении самозащиты крестьян от кабаньих потрав урожая958. Национальный парк Шорн-хайде, в котором охотилась только верхушка Третьего Рейха, стал предшественником национальных парков в других европейских странах.

Все больше немцев для того чтобы представлять объек­тивную картину происходящего, настраивались на ино­странное радио — на западе и юго-западе предпочитали швейцарское, а те, у которых родственники пропали или погибли на Востоке, слушали московские передачи — «Военнопленный» (Kriegsgefangene) или «Письмо из дома» (Heimatpost). Всё меньше немцев рассматривало прослу­шивание вражеского радио как преступление928 ?=- это весьма показательно при немецкой дисциплинированно­сти. После Сталинграда эти радиостанции стали особен­но популярны: дело в том, что советские инстанции кате­горически отказывались давать даже союзникам или нейтралам какие-либо сведения о пленных, а в этих пе­редачах часто приводили имена с немецкими адресами
пленных, указывали их гражданские профессии и даже зачитывали послания военнопленных родственникам в Германии.

Война резко прервала эксцессивное расширение ре­жиссуры общественной жизни: такие большие праздни­ки, как 1 мая или День урожая уже не могли отмечаться в прежних масштабах, не говоря уже о том, что партий­ные съезды в войну вовсе не проводились, а крупные митинги по причинам безопасности устраивались крайне редко. Минпроп, однако, нашел массу других дел, свя­занных с формированием отношения к войне немецкой общественности и достижением максимальной лояльно­сти немецкого тыла в войну.
Во время войны нацистская контрпропаганда, направ­ленная против вражеских стран, особым успехом не пользовалась и по существу провалилась: большую роль в формировании атмосферы враждебности по отношению к нацистскому режиму в воюющих странах сыграла необыкновенная радикализация войны на Восточном фрон­те. Своими преступлениями нацисты сплотили против себя весь мир; антигитлеровская коалиция была скреплена еди­ной задачей — уничтожить нацистское государство. Это единодушие и решительность врагов Германии перевесили все ухищрения Геббельса, зато последний торжествовал в борьбе за немецкое общественное мнение.
Целеустремленная борьба Минпропа за немецкое об­щественное мнение началась с объявлением войны Польше, а когда Англия объявила войну Германии, в немецкой пропаганде мгновенно произошла метаморфоза — нацист­ские журналисты бросились обличать Великобританию как страну реакционную и — вследствие ужасной капи-
талистической эксплуатации — социально разлагающу­юся. От Вернера Зомбарга пропагандисты переняли ста­рый тезис о том, что англичане — это евреи среди арий­ских народов; развивалась мысль о том, что со стороны немцев война была окутана ореолом романтической борь­бы и героизма, а для англичан она была простым капита­листическим предприятием.