Новые финансовые возможности позволили Минпро-пу по-новому оформить и годовой цикл праздников: в нацистской Германии он начинался 30 января с праздно­вания Дня национальной революции и прихода к власти; в праздник основания партии (24 февраля) проводили тор­жественный прием в ряды партии; День памяти героев был в марте; День рождения Гитлера — 20 апреля; праздник национального труда — 1 мая; День матери — во второе воскресенье мая; был также праздник летнего солнцесто­яния; в сентябре проводили съезд НСДАП в Нюрнберге; в октябре - праздник урожая; 9 ноября - День памяти павших (погибших во время «пивного путча»); праздно­вался и зимний солнцеворот. Все 14 праздников годового цикла были спланированы нацистскими режиссерами.
В 1933—1935 гг. дни рождения Гитлера еще отмечали с подчеркнутой простотой, затем же — с огромной пом­пой. Три больших серии мероприятий сопровождали празд­нование дня рождения фюрера. Первое — принятие 10-летних мальчиков в гитлерюгенд, второе — присяга вновь назначенных политических руководителей и функ­ционеров партии Гитлеру, третье — военный парад. Воен­ный парад проходил в Берлине и в каждом городе, где был свой гарнизон. Масштабы этих парадов были разные: так, военный парад в Берлине 20 апреля 1939 г. длился 4 часа, полки проходили в шеренгу по 12 человек, на трибунах присутствовало 20 тыс. почетных гостей.

Практически тот же эффект имели и огромные собрания в больших залах: Геббельс одним из первых оценил, что чем больше толпа, тем быстрее начинается ее экстаз и тем доль­ше его можно поддерживать в пропагандистских целях. После одного из митингов в берлинском Дворце спорта в 1932 г. он записал в дневнике, что целый час после окон­чания митинга толпа ревела и неистовствовала, флюиды фанатизма распространялись на всех присутствующих, глу-боко и устойчиво воздействуя на личность людей .

Весьма серьезным является вопрос о том, насколько «Немецкие христиане» были оппортунистами и насколь­ко — истинно уверовавшими в необходимость новой цер­ковной организации и новой веры? Американская исследовательница Дорис Берген пришла к выводу, что рас­пространенное убеждение в чисто оппортунистическом характере этой церкви следует отклонить. Идеологи­ческий смысл движения ДК она сводила к стремлению к новой мужественной, недогматической, чисто немецкой народной церкви; ДК якобы хотела осуществить старую немецкую мечту о единой церкви. Среди священников этой церкви было много националистически настроен­ных людей, которые с началом войны пошли доброволь­цами на фронт; там они пытались обратить солдат в свою веру. ДК отражала к тому же анти модернистские культур­ные представления 20-х гг. Тем не менее, — несмотря на первоначальный значительный успех, — количество чле­нов ДК не превышало 2 % от всех немецких протестан­тов, поэтому масштабы конфронтации ДК с прочими протестантскими церквями никогда не были значитель­ными или более-менее заметными для немецкого общественного мнения.

«1