Может быть, Красная Армия и продолжала бы войну в Сибири, но Гитлер ведь это и планировал, про-рочествуя о том, что время от времени из глубин Азии на немецкие пределы будут накатывать дикие большевистские орды, которые будут поддерживать в немецком народе дух борьбы. На Украине и Кавказе начался бы массированный процесс германской колонизации. На Западе поверженные страны начали бы приспосабливаться к новому порядку: их валюты были бы привязаны к рейхс-марке, их внешняя политика формировалась бы договорами о «вечной дружбе» с Германией. Подобно сегодняшней Америке, Германия стала бы непобедимой: к 1944 г. только ее вооруженные силы были бы оснащены снарядами с нервно-паралитическим газом (только что изобретенном немецкими химиками), реактивными самолетами, подводными лодками с ракетами, ядерным оружием. Наверное, американские ядерщики лишились бы помощи, которую им в рамках «Манхеттенского проекта» предоставили англичане.

Боймлеровская теория и модель «политического физи­ческого воспитания» (politische Leibeserziehung) восходит к учению и деятельности Фридриха Людвига Яна — пла­менного прусского патриота времен наполеоновских войн. Интересно, что Ян первым политизировал традиционное приветствие «heil», которое потом использовали нацис­ты’53. Сам Боймлер точно описывал значимость учения Яна для нацистов: «Страстный борец за немецкое един­ство, который одновременно был основателем современ­ной гимнастики (Turnkunst), Ян был одним из первых немцев, которые видели рейх таким, каким мы его сейчас
себе представляем: империей одухотворенной силы и мощи народа». Причем Боймлер отдавал себе отчет в том, что новое физкультурное движение Яна не могло вырасти из традиции и обычаев буржуазного общества, а только из политических потребностей. Поэтому он изначально рас­ценивал немецкое физкультурное движение как полити­ческое явление, что соответствовало истине. Отсюда Бой­млер делал вывод о необходимости ответственности госу­дарства за физкультурное движение и поощрение общественно значимых общих занятий физкультурой в противовес индивидуалистической и эгоистической практике заботы о собственном теле955. Символом обще­ственно и государственно значимых физических занятий для Боймлера была гимнастическая площадка, в оформ­лении которой все имело значение, даже порода деревьев, которые ее окружали (липы, ели, клены); если деревьев не было, то их следовало посадить, — писал он.

То, что геббельсовская пресса практически игнорировала присоединение к СССР при­балтийских государств, в которых проживало много нем­цев, вызвало у немецкой общественности недоумение и раздражение. Геббельса в этот момент более всего бес­покоила идентификация большевизма и национал-соци­ализма, поэтому в своих инструкциях прессе он указы­вал, что вся информация об изменениях в СССР, будь то введение знаков различия для советских офицеров или отмена института политических комиссаров в армии, — должна носить нейтральный характер, чтобы у обществен­ности не возникло подозрений о сближении характера большевизма и нацизма884. Гитлер, правда, ради стратеги­ческого выигрыша иногда вынужден был даже жертво­вать пропагандой. Так, тяжелым ударом по его престижу стало нападение СССР на Финляндию. Как в граждан­скую войну в Испании 1936-1939 гг. весь мир оказался на стороне республиканцев, так и в «зимнюю войну» весь мир оказался на стороне маленькой финской армии, про­тивостоящей миллионной Красной армии. В этот момент колебался даже Муссолини, являвшийся союзником Гит­лера, но последний дал указание Министерству иност­ранных дел и Министерству пропаганды воздержаться от критики действий Сталина и проявления симпатий фин­нам. Этот эпизод тем более интересен, что финны были единственными из союзников вермахта, к которым немцы во время войны относились как к равным — к румынам, венграм, итальянцам, словакам и испанцам отношение в немецкой армии было довольно пренебрежительным.

5 сентября 1933 г. Верховный синод Старопрусского союза, во главе которого были ДК, принял закон о церков­ных служащих; в нем был «арийский параграф»: неарий­цы подлежали изгнанию со службы, для них следовало создавать специальные церковные общины. Налицо было не только попрание конституционного принципа основ­ных прав человека, но и нарушение христианских мораль­ных норм. Это вызвало протест части протестантской об­щественности — 22 священника выступили против расиз­ма и 27 сентября 1934 г. основали «Исповедальную церковь» (Bekenntniskirche; Б К). Ведущим теологом БК стал про­фессор Боннского университета Карл Барт; составленное им «Барменское заявление» (от названия города — Бар­мен) осудило ДК за попытку нацификации протестант­ской церкви. БК поддержало около 4000 протестантских священников760. На первом этапе активную роль в орга­низации БК взяли на себя пастор (в Первую мировую войну - капитан подводной лодки; сначала он поддер­живал нацистов, но потом отошел от них) Вальтер Нимеллер,пастор Герхард Якоби и пастор Айтель-Фридрих фон Рабенау. 21 сентября 1933 г. они направили своим колле­гам воззвание с предложением совместных действий про­тив ДК. Нимеллер также призвал к борьбе с антисеми­тизмом. Сторонниками Нимеллера была треть всех проте­стантских священников Германии, это позволило (в мае 1934 г.) представителям лютеранской, реформированной, объединенной и других церквей объявить на Синоде в Бармене «Исповедальную церковь» законной протес­тантской церковью; сторонники ДК неумолимо теряли поддержку прихожан. БК окончательно оформилась в октябре 1934 г. в Берлине, ее влияние росло, но импер­ский министр по делам церкви Ганс Керрль отреагировал на это так называемым «указом о наморднике» (как его сразу назвали верующие) от 4 января 1936 г. Этим указом запрещались любые политические высказывания с цер­ковных кафедр.

«1