Восстание немецкого духа

Вдоль поля я шел на рассвете
И что-то в дали заприметил
Увидел я косы пшеницы
И глянул в глаза, на ресницы.
За косы потрогал я нежно,
Касался и желтой одежды
А запах вдыхая, влюбился,
И в косах ее растворился.
Лишь губы чуть влаги просили
И страсть мы совместно испили
Потом будто все потонуло
В безмолвии тихо заснуло. Читать далее »

СД передавала, что первоначальная растерян­ность к вечеру того же дня рассеялась и уступила место уверенности, что имперское правительство иначе и не могло действовать: большинство рядовых немцев склон­ны были обвинять Сталина и Молотова в предательском по отношению к Германии поведении. Впрочем, в некото­рых донесениях СД говорилось об опасениях, что теперь война может продлиться; высказывались мнения о воз­можности вступления в войну США с их колоссальными ресурсами, а также опасения, что в варварских условиях России немецким военнопленным придется несладко.
Пропагандистская задача создания негативной кар­тины большевистской России была облегчена тем, что подавляющее большинство немцев (даже и ненацистов) негативно относилось к большевизму. Об этом свидетель­ствует информация СД от 3 июля 1941 г., в которой гово­рилось, что первые документальные фильмы о наступле­нии вермахта в России вызвали огромный ажиотаж — в кинотеатры было просто не попасть… Удивление немец­кой публики вызывала национальная пестрота военно­пленных Красной армии, а их неопрятный и жалкий внеш­ний вид, плохое обмундирование вызывали отвращение и жалость.

Немецкий профессор должен был согласиться с тем, что никакой центральной администрации - наподобие той, что создали японцы в сентябре 1942 г. для управления «Великой азиатской сферой благополучия и процветания» в юго-восточной Азии, - нацисты в Европе не создали; у них, в силу хаоса компетенций, существовало несколько моделей правовых статусов в оккупированных районах и являлись ответом на «агрессивные» действия западных держав. Ко всему прочему, Гитлер не придавал ни малейшего значения организации центральной администрации в оккупированных районах, полагая, что сначала нужно выиграть войну, поэтому и эта сфера оказалась в пределах противостояния различных компетенций.
Насколько различными были условия оккупации, видно из следующего описания статусов местных властей в разных западных странах.

Нельзя, впрочем, упускать из виду и то, что английскую решимость подкрепляли американские военные поставки: после поражения на континенте Англия и США заключи¬ли соглашение о поставках оружия, и, к примеру, половина производимых в Америке самолетов (350-400 штук ежемесячно) направлялась в Англию. 2 сентября 1940 г. Рузвельт и Черчилль заключили соглашение о передаче 15 старых американских военных кораблей Британии в обмен на английские опорные пункты в Атлантике и на Карибских островах. Когда в конце 1940 г. обнаружилось, что Англии нечем платить за оружие, Рузвельт (говоря, что если у соседа горит дом, то ему нужно дать взаймы шланг) начал кампанию за ленд-лиз. Рузвельт утверждал, что США должны стать «арсеналом демократии». 11 марта 1941 г. аме¬риканский парламент под давлением Рузвельта принял закон о ленд-лизе, который разрешал президенту «продавать, перебрасывать, разменивать, сдавать в аренду, давать взаймы или предоставлять другими способами» материальные средства любой стране, оборону которой он счи¬тал жизненно важной для обороны Америки.

По иронии судьбы, наиболее обоснованный аргумент в пользу того, что приоритетной целью Гитлера было жизненное пространство на Востоке и истребление славянства, никогда всерьез не упоминался в разведывательных оценках англичан, по¬явившись в сводках разведки лишь за несколько недель до начала операции «Барбаросса». Основную вину за дезо¬риентацию английского руководства Рейнолдс возлагал на никудышную работу разведки и отсутствие координации разных ее частей. На самом же деле менее чем через две недели после оккупации Чехии Гитлер денонсировал договор с Польшей от 1934 г., намереваясь покончить с ней как с «несчастной географической аномалией» (слова Гитлера). Самое главное для Гитлера было в том, что Польша преграждала путь для вторжения в СССР, поэтому Польша должна была либо стать союзницей Германии, либо быть уничтоженной (с Румынией, также имевшей общую границу с СССР, Гитлер смог договориться).
Гитлер не видел особых причин, по которым Англия и Франция стали бы противиться его планам: если они не были готовы бороться за Чехословакию, которая имела для них определенное военное значение, то зачем им было бороться за Польшу, вообще не имевшую никакого военного значения? Вместо этого Британия (через три дня после оккупации Гитлером Богемии) дала Польше гарантию, что если «будет предпринято действие, которое явным образом угрожает неза¬висимости Польши, и если Польша будет вынуждена сопротивляться с помощью своих национальных сил, то правительство Ее Величества сразу же окажет ей поддержку всеми средствами, которыми располагает».