Элитные виды спорта и вообще спорт как времяпре­провождение для верхушки общества стали постепенно исчезать после Первой мировой войны — в процессе постепенного становления массового общества и распро­странения профессионального спорта. Нацистская КДФ осознанно выдвинула лозунг «Ударим по предрассудкам — нет феодальным видам спорта». Благодаря активной фи­нансовой поддержке спортивного ведомства КДФ, пере­стали быть сугубо элитарными видами спорта теннис, гольф, горные лыжи и верховая езда. КДФ учредила мно­гочисленные спортивные секции, годовой взнос в кото­рые стоил в среднем около 30 рейхсмарок. Рабочие и служащие теперь могли промчаться с гор на лыжах, ощутить волшебное чувство полета, несясь вскачь на коне по лесу или с азартом гоняя теннисный мяч. В рамках программ КДФ за 1 час верховой езды или игры на тен­нисном корте нужно было заплатить одну рейхсмарку, недельный курс плавания под парусом стоил 30 рейхсма­рок, 8-дневный курс горных лыж, включая дорогу в Аль­пы, питание, гостиницу и инструктора, стоил 52 рейхс­марки959. Точных статистических данных нет, но с уверен­ностью можно сказать, что до начала Второй мировой войны в Германии были построены сотни новых спортив­ных площадок, спортивных залов, плавательных бассей­нов, тиров. Благодаря этому число спортивных секции и кружков значительно выросло, в них занимались миллионы желающих. Истоки этого организованного народно­го спортивного движения находятся в спортивном энту­зиазме и воодушевлении, возникших, как уже говори­лось выше, в 20-е гг.

Массовое воодушевление спортом было одинаково характерно и для двадцатых и для тридцатых годов, а в кайзеровские времена спорт носил преимущественно ари­стократический характер и являлся досугом элиты обще­ства или армии. Впрочем, при нацистах интерес к спорту в армии сохранился. Так, в люфтваффе многие офицеры занимались охотой, поскольку это могло способствовать повышению в должности (Геринг был заядлым охотыи ком). По инициативе Геринга 18 января 1934 г.в По был принят охотничий закон, которым восхищалисГдТ леко за пределами Германии: он предусматривал, к при­меру, уголовное наказание за убийство орла, применение в охоте яда или стальных капканов. Вивисекция в Прус­сии была запрещена под страхом смертной казни. Геринг даже настаивал на запрещении самозащиты крестьян от кабаньих потрав урожая958. Национальный парк Шорн-хайде, в котором охотилась только верхушка Третьего Рейха, стал предшественником национальных парков в других европейских странах.

Но в культивировании физических упражнений Бой­млер видел и опасность, которая сводилась к возможно­сти возникновения культа тренированного тела; этот культ Боймлер расценивал как аполитичное филистерство, так же уничижительно он отзывался и о футбольных (или других) спортивных болельщиках956.
Параллельно с политическим обоснованием физичес­кого воспитания Боймлер пытался изменить и професси­ональное самосознание учителей физкультуры. «Десяти­летиями, — писал он, — учитель физкультуры находился в тени гуманистической школы. Ныне он выдвигается на первый план, теперь, если он сможет правильно осмыс­лить новое положение, он становится политическим вос­питателем нации».

Боймлеровская теория и модель «политического физи­ческого воспитания» (politische Leibeserziehung) восходит к учению и деятельности Фридриха Людвига Яна — пла­менного прусского патриота времен наполеоновских войн. Интересно, что Ян первым политизировал традиционное приветствие «heil», которое потом использовали нацис­ты’53. Сам Боймлер точно описывал значимость учения Яна для нацистов: «Страстный борец за немецкое един­ство, который одновременно был основателем современ­ной гимнастики (Turnkunst), Ян был одним из первых немцев, которые видели рейх таким, каким мы его сейчас
себе представляем: империей одухотворенной силы и мощи народа». Причем Боймлер отдавал себе отчет в том, что новое физкультурное движение Яна не могло вырасти из традиции и обычаев буржуазного общества, а только из политических потребностей. Поэтому он изначально рас­ценивал немецкое физкультурное движение как полити­ческое явление, что соответствовало истине. Отсюда Бой­млер делал вывод о необходимости ответственности госу­дарства за физкультурное движение и поощрение общественно значимых общих занятий физкультурой в противовес индивидуалистической и эгоистической практике заботы о собственном теле955. Символом обще­ственно и государственно значимых физических занятий для Боймлера была гимнастическая площадка, в оформ­лении которой все имело значение, даже порода деревьев, которые ее окружали (липы, ели, клены); если деревьев не было, то их следовало посадить, — писал он.

Педагогом, который уточнил и синтезировал сужде­ния Гитлера о спорте и физической культуре в процессе воспитания, был Альфред Боймлер, профессор Дрезден­ского университета, занимавшийся философией Канта, Гегеля и Ницше, а затем — ведущий специалист по педа­гогике физического воспитания. По-своему интерпрети­руя Ницше, Боймлер пришел к выводу, что государство Третьего Рейха будет мужским союзом, ведомым «воен­ным гением». Целью воспитания в таком государстве станет «героический тип», «политический солдат». В про­цессе обучения будет необходимо разделение полов. По­скольку парамилитаристская жизнь в мужском союзе (к примеру, в СА или позднее — в СС) более соответство­вала воспитанию «политических солдат», чем обыкновен­ная школа, то Боймлер сделал упор именно на них.
Важность физического воспитания оценивалась на­цистами так высоко, что министр науки, воспитания и народного образования Бернхард Руст готов был при­мириться даже с некоторым отставанием ребенка в ум­ственном развитии (вследствие интенсивных занятий физ­культурой)952. Сам Гитлер считал, что лишние знания вредят молодежи, и процесс воспитания следует строить не на насильственном пичканье ребенка знаниями, а на его естественном к ним стремлении.

«12345678910»